Все мы знаем, что предшественником фотографии является живопись, и нарисованные портретные изображения появились гораздо раньше дагерротипов и пленочных снимков. Ещё в I-II веках нашей эры портретные изображения были выполнены на египетских саркофагах, а в период Позднего Возрождения мастера достигли совершенства благодаря постоянной практике и множеству заказов.


Но из-за требований заказчиков художники страдали от постоянных ограничений, им не хватало творческой свободы. в XIX веке наступили перемены к лучшему, но к тому времени фотография стала вытеснять живописный портрет.


Дагерротипы стали ранними фотографическими изображениями, однако создание портретов в технике дагерротипии ( Дагер(р)оти́пия (англ. daguerreotypy) — ранний фотографический процесс, основанный на светочувствительности йодистого серебра ) было очень трудоёмким, потому что этот способ требовал длительной выдержки — полчаса.


Несмотря на это, в скором времени химикаты, объективы и сами фотоаппараты удалось усовершенствовать, что способствовала сокращению времени выдержки до 1-2 минут.


В 1839 году англичанином Уильямом Генри Фокус Тальбот был изобретен первый негативно-позитивный фотографический процесс — калотипия.


Ближе к концу XIX века жанр фотопортрета очень активно развивался по обе стороны атлантического океана, стали появляться крупные художники и формировать «каноны» портрета того времени: хорошо освещенная модель, часто в кресле, с поворотом на три четверти, живописный задний план, имитирующий естественную обстановку, либо драпировка. Такая трактовка больше похожая на живопись с усовершенствованиями сохранаялась в практике до середины XX столетия.


Большинство фотографов того времени касательно портретной съемки ставили два требования: снимать портреты исключительно в студии и придавать освещению мистический, обожествляющий характер.

В современности каждый, кто знаком с миром моды или искусства сможет назвать хотя бы парочку фотографов, которые продолжили заниматься портретной съемкой и развивать её, например Марио Тестино или Терри Ричардсон.


Наверное, некоторые задаются вопросами: зачем нам
постоянно смотреть на это бесконечное количество
портретных снимков совершенно незнакомых нам людей?


Видеть их недостатки, подчеркнутые яркой вспышкой и розовыми блестками над глазом, достоинства, которые уже ничем не примечательны, обыкновенны?
Потому что во всех этих ценных кадры отражены человек, красота и индивидуальность. В каждом. Благодаря, быть может, одинаково поставленным снимкам (один фон, один макияж и одна одежда), но разным людям на них мы видим индивидуальную красоту.


То есть мы даже не знаем человека на фотографии лично, более того, мы не знаем его настоящую внешность, обозримую со всех сторон вживую, но он нам нравится чисто визуально. На этой фотографии он — эстетика, со всеми минусами и плюсами.
Дальше, с помощью очень хороших, но безымянных (потому что многие не читают имена авторов) фотографий начинаешь замечать эту красоту уже офф-лайн. Мысленно из увиденного делая фотографию, позволяющую запомнить красоту момента. Красоту в любом окружающем тебя человеке.


То есть, даже бездумный просмотр сотни по-своему красивых лиц в итоге приводит к обдумыванию картинки вокруг.


Красота важна в любом проявлении, пусть это будут незнакомцы со всех стран, названий которых ты не знаешь, вычурно одетые модели или раздетые девчата, бритые парни со шрамами, пусть ты их никогда в жизни не встретишь, но вот они у тебя на экране.
С их личной красотой, оставляющей на тебе след. Всё это не просто так, и раз уж у нас есть второй мир — виртуальный — давайте делать его красивым, что поможет нам замечать красоту в реальности.




Текст: Варя Годовикова


Уорхол и Баския: самый известный броманс в мире искусства

Next Project

See More