ЛУИ ГАРРЕЛЬ

Автор: Коллин Келси


Для семьи Гаррель создание искусства, по-видимому, является вопросом генетики. Филипп, отец Луи, французский режиссер новой волны, который в мае 1968 года застрял в Париже с Годаром на киностудии Ferrari, выпустил серию потрясающих, ужасно эмоциональных фильмов, посвященных сложностям в любви, искусству, политике и человеческому поведению. Подобно отцу, Луи хотел реализовать себя в кино-жизни и занялся искусством исполнения.

Учитывая, что многие фильмы Филиппа уходят корнями в банальные, ежедневные события, вполне вероятно, что он решил показать самых близких ему людей, в том числе Мориса [отца], Луи, его дочь Эстер и его бывших партнеров Нико и Бриджит Си [мать Луи] в его фильмах. Три поколения людей – Филипп, Луи и Морис – все собрались в последнем фильме Филиппа «Ревность».

Первый опыт Луи получил в пять лет, работая с отцом. «Ревность» – их пятое сотрудничество, где Луи в роли обедневшего 30-летнего актера (тоже Луи), который мечется в поисках роли для своей любовницы. Ревность – простая история, но не упрощенная. Современная пересказа опыта Филиппа, когда его собственный отец Морис оставил свою жену, когда Филипп был ребенком.



Недавно мы позвонили Луи, когда он был в отпуске на юге Франции.

КОЛЛИН КЕЛСИ: Привет, Луи, как дела?

ЛУИ ГАРРЕЛЬ: Я очень хорошо, спасибо. Я нахожусь на юге Франции. Как вы там, в Нью-Йорке?

КЕЛСИ: Все отлично. Поэтому прежде, чем мы начнем говорить о «Ревности», мне было интересно – это касается того, что твоя семья занимается фильмами – был ли определенный момент во время того, пока ты рос, когда ты понял, что хочешь быть частью этого кинематографического мира?

ГАРРЕЛЬ: Когда мне было пять лет, я снялся в фильме со всей семьей. Фильм называется «Запасные поцелуи» (1989), и это фильм, который сделал мой отец. Мой дедушка был актером и моя мать, тогда бывшая девушка моего отца, – мы все были в фильме. Я знал, что, когда мне было пять лет, я не хотел играть. Я просто делал это, потому что они просили меня об этом. [смеется] Я ходил в театр вместе с мамой, потому что она была в театральной труппе, но я видел только шоу в Comédie Française или Theatre de l'Odéon. После того, как я посмотрел «The Departure» (1967) Ежи Сколимовски, а затем «451 градус по Фаренгейту» (1966) Трюффо, это был первый раз, когда я задумался. Когда мне было 12 лет, мы с отцом обменивались фильмами. Я сказал: «Хорошо, мы идем смотреть этот фильм», и он говорил: «Хорошо, тогда в следующую среду или в субботу мы увидим новую картину Годара».

Когда мне было 14, учитель по французскому показывал мне фильмы Трюффо, и я сказал: «О, фильмы тоже могут помочь в жизни. Я хочу быть частью фильмов», – но это больше похоже на то, что ребенок хочет жить как Жан-Пьер Ле. «Украденные поцелуи» (1968) – первое воспоминание о фильме, который я очень люблю. Дуанель полностью посвящен женщинам и любви, а работа и амбиции – второстепенны. Прямо сейчас я читаю книгу о Трюффо знаменитого критика «Нью-Йорк Таймс» Паулин Каэль. Она ненавидела «Украденные поцелуи»! «Фильм, который вы могли бы выкинуть в мусор», «Трюффо кажется совершенно искусственным...» Ужасно!




КЕЛСИ: Вы работали над многими фильмами со своим отцом. Но каково это, работать с ним, а не с другим режиссером, с которым вы неоднократно имели дело?

ГАРРЕЛЬ: С моим отцом это получается весело, потому что в первый раз, когда я работал с ним, мне было 19. Когда мне было 15, я был большим поклонником его работы, мы обычно ходили смотреть его фильмы. Когда он предлагал мне работать с ним регулярно, я был очень доволен, что имел такую честь. Я прошел весь процесс создания его фильма, потому что, когда вы работаете с ним один раз, второй раз, вы уже знаете его метод. Он работает как художник и поэт с не меняющимся методом. Мы сделали пять фильмов вместе, поэтому у нас есть, о чем поговорить. После «То лето страсти» (2011) я сказал: «Филипп, я не очень доволен этим фильмом, потому что это эстетически это хорошо сделано, но тут не так много элементов реальной жизни».

Когда он рассказал мне о сценарии «Ревности», я сказал: «Давай попробуем сделать этот фильм маленькой картиной. Давай подумаем о [Жан] Ренуаре, когда он делал «Partie de champagne» (1936). Тогда у нас, кстати, была возможность встретиться с этой маленькой девочкой, которая играла в фильме. Она была очень хорошенькая. Потом мы редактировали фильм. Он много слушает. Мне очень интересно работать с Филиппом. С ним вы можете быть актером или ассистентом.



КЕЛСИ: Было ли более удобнее работать с ним, нежели с некоторыми из других режиссеров?

ГАРРЕЛЬ: Кристоф Оноре, например, совершенно другой. Первый фильм, который мы снимали вместе, был «Моя мать» (2004). В первый раз, когда я прочитал сценарий, там было написано, что я должен был мастурбировать «как обезьяна». Он написал эту строку: «Персонаж дрочит как обезьяна». Я испугался, и сказал: «Что ты имеешь в виду под «как обезьяна»?! «Знаешь, я знал, что фильм очень груб». После он написал «Парижская история» (2006) со мной и Роменом Дюрисом, и он полностью изменился. Я имею в виду, у него есть стиль, но он заинтересован в переключении стилей и переключении масштабов историй. Мы работали с Пауло Бранко, а Пауло был фантастическим, безумным продюсером, он продюсировал, может быть, 200 фильмов в своей жизни. Это совершенно безумно. Мы могли делать всё. Мы с Кристофом в братстве. Я стараюсь сделать его счастливым, поскольку молодой брат может сделать своего старшего брата счастливым.

КЕЛСИ: Возвращаясь к «Ревности», ваш персонаж взят с образа вашего дедушки, но как человек, который разделяет ту же профессию, сколько ты можешь добавить в такого персонажа от себя?

ГАРРЕЛЬ: Знаешь, жизнь деда ­– это всегда история. Вы начинаете представлять историю своего деда. Даже если это основано на моем дедушке, это совершенно мнимо, потому что события, которые Филипп знал о Морисе, сказал Морис. Когда дедушка рассказывает своей семье историю своей жизни, это повествование, как басня. Когда мы начали фильм, Филипп сказал мне: «Я собираюсь поговорить со всеми актерами». Ему нравится репетиция со всеми актерами. Он сказал: «В фильме я – маленькая девочка». Все актеры, все мы были вовлечены в проект, зная это. Было очень трогательно слышать, как Филипп сказал это: «Я дочь, и я попытаюсь преобразовать свою память о своих чувствах относительно того, что я чувствовал, когда мои родители расходились».



КЕЛСИ: Считаешь ли ты, что он открыл для себя что-то новое, сделав этот фильм?

ГАРРЕЛЬ: Я так не думаю. Потому что, когда снимаешь фильм, между вами дистанция. Вы должны потратить много времени. Филипп не заинтересован в том, чтобы открывать что-то для себя в фильме. Но я уверен, что иногда он говорил мне: «В «Постоянных любовниках» (2005) нам это удалось, но в этом фильме мы не смогли этого сделать ...» В этом фильме мы обнаружили, что нам нужно расстояние, больше времени, чтобы точно знать, что мы сделали. Никогда не поймешь, что то, что вы сделали, является кинематографически хорошим или экзистенциально большим. Вы можете сделать хороший фильм, или вы можете сделать хороший фильм, который поможет людям почувствовать идею того, что значит жить. Это может быть хороший фильм для вашего собственного существования. Вы не знаете этого, когда снимаете фильм. Вы не знаете, преуспели ли вы, потому что это является самым сложным делом. Поэтому я думаю, что Филипп больше задавал себе вопрос: «Является ли фильм хорошим для людей?» – нежели открывал ли он что-то для себя.

КЕЛСИ: Один из вопросов, которые я хотел бы задать актерам или режиссерам: как ты думаешь, фильмы могут рассказать нам о реальной жизни?

ГАРРЕЛЬ: Иногда жизнь не такая светлая и легкая, и тебе нужно представление какой-то другой жизни рядом с тобой. Это поддельная реорганизация реальности. Вы начинаете чувствовать: «Я не одинок в мире, потому что я могу распознать точно такие же чувства». [Смеется] Кто-то другой живет так же, режиссер показывает что-то, что он прожил. Я чувствую себя ближе к этому. Это может помочь вам жить. Фильм также может показать вам прекрасные вещи в вашей жизни, на которые у вас нет времени посмотреть. Это дает желание вернуться к реальности, чтобы увидеть красоту вещей. Это звучит немного наивно, но это может быть так.



Оригинальный текст


АЛЬФРЕДО ДЖААР

Next Project

See More