Интервью: Стивен Т. Хэнли
21 Декабря, 2017


Чарли Брукер сказал, что идея Черного Зеркала была вызвана двумя причинами: во-первых, когда он собирался очистить память на своем телефоне (ну, когда у вас ограниченное хранилище), он наткнулся на номер телефона друга, который скончался. Он обнаружил, что в этот момент почувствовал грусть и вину, потому что нужно удалить номер человека с мобильного телефона – ведь он больше никогда не понадобится.

Во-вторых, одной поздней ночью, прокручивая ленту Twitter, он представлял себе, что все на сайте были мертвы и просто поддерживались программным обеспечением. Такое столкновение мыслей прекрасно отражает мир Черного Зеркала: меланхолия, черная комедия, технологии и наши отношения со всем этим смешиваются и разыгрываются как суровый реализм, каким бы абсурдным или жестоким не был сценарий.

В течение трех месяцев мы говорили с ключевыми фигурами Черного Зеркала, чтобы составить материал о трех сезонах, вышедших на сегодняшний день, узнать о происхождении сериала, его будущем, и раскрыть, как создавались эпизоды оригинального и неумолимого «темного шоу». Пристегнитесь, мы начинаем!

 



ИСТОРИЯ ПРОИСХОЖДЕНИЯ

 

Чарли Брукер (создатель): Мы сделали шоу для 4-ого канала под названием Тупик (2008), который был предвестником Черного Зеркала. Его предпосылка заключалась в том, что во время телешоу «Большой Брат» последние люди Британии проводят в изоляции. Готовые растерзать друг друга, они – последняя оставшаяся в живых часть человечества, которая вынуждена противостоять нападению зомби. 4 каналу понравилось, и тогда они спросили: «Что еще вы хотели бы придумать, что еще вас интересует?»

Мне всегда нравились такие сериалы, как Сумеречная зона (1959) или Дом ужасов Хаммера (1980) или Непридуманные истории (1979). Я сам хотел сделать что-то подобное. Тогда я прочитал биографию Рода Серлинга, создателя Сумеречной Зоны, было интересно, почему он сделал это. Он создал этот сериал, потому что был драматургом и хотел писать телевизионные пьесы о расизме и маккартизме, но они подвергались цензуре. Он осознал, что нужно создать это как метафору, где он мог бы написать о чем угодно, но использовал бы инопланетян или что-то такое. Я подумал: «Если бы мы делали это сегодня, то как бы выглядели подобные идеи?» Технология казалась довольно очевидной. Сначала были предложены восемь получасовых эпизодов, написанных разными авторами с разными техническими стилями. Это была первоначальная идея, которая позже, конечно, изменилась.

Аннабель Джонс (исполнительный продюсер): Мы с Чарли работали вместе долгое время. Семнадцать лет или что-то около того. Вместе создавали все наши шоу. С точки зрения динамики – это взаимное неуважение. Но мы хорошо дополняем друг друга. Он натуральный пессимист и вечно переживает, а я всегда пытаюсь положительно повлиять на него. Мы довольно конкурентоспособны в отношении того, кто может выбесить первым. В «Черном зеркале» так и объединились начала иногда обоснованных, внушающих доверия миров. Именно поэтому, наверное, мы и увеличили наш авторитет.

 



4 КАНАЛ

 

В 2011 году вышла первая серия Черного Зеркала, она транслировалась по 4 каналу. Грубая сатира современного общества, сериал отражал наши отношения с технологией так, как этого еще не показывали по телевидению.

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ГИМН

 

Чарли Брукер: Я думаю, что первый эпизод, который был написан, это «15 миллионов заслуг». Был еще один эпизод, который мы собирались сделать, но то было совершенно по-другому, это было своего рода военной притчей («Люди против огня»), который мы также закончили. Все было немного странно, и это, вероятно, довольно важно. Директор дал нам добро, все было готово. Затем Джей Хант с 4-го канала заявила, что она не прониклась конкретно этим сценарием. Мы поговорили с командой, и тогда все сошлись на том, что мне нужно было пойти в ее кабинет и попытаться убедить ее в том, что нам нужно утвердить этот сценарий к эпизоду. Но была и другая идея – «Национальный гимн». У меня была эта встреча с Джей, и она рассказывала о причинах, по которым не особо хотела заниматься тем эпизодом, и я даже почти соглашался с ней. Я думал: «Нет, держись, ты прав». Но затем я представил ей идею «Национального гимна».

Я думаю, что как я описал это, это было похоже на сенсационный триллер, но с смешным положением. Она рассмеялась, а затем мы поговорили, и она спросила: «Должна ли быть свинья?» Мы немного поиграли на этом, а потом я ушел и написал первые десять или одиннадцать страниц за выходные и отправил ей письмо, в котором говорилось: «Это то, что нужно», и она согласилась. Мы отталкивались от этого.

Отто Батерст (директор): Когда мы проводили наш предварительный показ, это было очень важное событие. У нас было много прессы в кинотеатре, и в течение первых 15-20 минут все присутствующие действительно наслаждались этим. Позже, когда мы добрались до момента, когда все смотрят, как премьер-министр трахает свинью – комната просто полностью изменилась. Все поняли, что они несут ответственность за происходящее, они стали причастны к этому. Это был очень приятный момент, потому что я очень остро ощутил, что в жизни мы должны брать ответственность за созданный мир: мы покупаем бумаги, смотрим новости. Некоторые люди находят эпизод очень тяжелым для просмотра, я говорю им: «Смиритесь с этим! Смотрите!» Потому что мы его создали.

Когда скандал с Дэвидом Кэмероном рассосался, ящик Чарли и мой ящик в Twitter разрывался людьми, которые спрашивали, были ли мы провидцами. Меня это немного отвлекло: было забавно, конечно, но это не совсем то, о чем повествует эпизод. Мы говорили: «Посмотрите, куда мы добрались, посмотрите, на что мы готовы пойти пойти ради сенсации. Неужели на самом деле нет дна нашей порядочности и ответственности в обществе?»

Аннабель Джонс: Да, в глубине души это касается полномочий наших учреждений и того, как полиция может – или не может – контролировать происшествия в мире, в котором Twitter и средства массовой информации преувеличивают масштаб событий прежде, чем они случаются. Информационное агентство играет определенную роль, равно как и аппетит общественности к унижению.



15 МИЛЛИОНОВ ЗАСЛУГ

 

Джоэл Коллинз (продюсер): Конни (Хук, жена Чарли Брукера) причастна к этому эпизоду. Полагаю, что Чарли – сова, и я помню, как он говорил, что это было великолепно писать сценарий с Конни, поскольку они оба не спали всю ночь, ломая над этим голову. «Пятнадцать миллионов заслуг» сделал кое-что блестящее для первого сезона Черного Зеркала, сезона, состоящего из трех фильмов. Это обеспечило индивидуальность и возможности, которые лежат в этой конкретной антологии, когда одна часть относится к настоящему, другая – чистое «мировое творение», а третья – альтернативное, но очень осязаемое будущее. Все очень разные, но все абсолютно жили в одном пространстве. «Пятнадцать миллионов заслуг» потребовали много техники, потому что большая часть из них была реальной. Визуальных эффектов почти не было. У нас были люди за всеми экранами. Были кнопки и компьютеры позади всех декораций, и, если бы вы коснулись стены, она бы прокручивалась или двигалась, или что-то бы вспыхивало. Хотя этот мир был гиперреальным, это не было подделкой. И это стало моим отношением к дизайну для Черного Зеркала – все должно быть довольно доступным и ощутимым, и ничто из этого не должно выглядеть поддельным. Это должно быть почти осязаемо для аудитории.



ИСТОРИЯ ВСЕЙ ТВОЕЙ ЖИЗНИ

 

Джесси Армстронг (сценарист): У меня есть блокнот идей, и там была одна, – что было необычно для меня – связанная с технологиями. Речь шла о том, как увеличивается рост объема данных, и это означает, что вы скоро сможете хранить целую жизнь на каком-то маленьком кусочке, размером с рисовое зерно. Отталкиваясь от этого, насколько полезно было бы иметь пассивно записанную историю всей вашей жизни? Звучит неплохо, правда? Смотреть свою свадьбу, рождение ребенка, никогда не забывать деловую встречу, соглашение. Потом я подумал о том, что необходимо забывать некоторые вещи, чтобы нормально коммуницировать с людьми. Я почитал немного об исследованиях в области памяти, и это довольно захватывающе, как пластичны и взаимозаменяемы наши воспоминания. Это иногда приводит в ужас, но помогает сделать жизнь более-менее сносной, помогает забыть унижения, болезненные моменты в отношениях. Что, если бы вы могли сохранить все эти вещи, которые врезаются острыми ножами, и вы не были бы достаточно сильными, чтобы не продолжать прикасаться к ранам?

Производственная компания Джорджа Клуни выразила заинтересованность (превратить идею в фильм), но команда Дауни (продюсерская компания Роберта Дауни-младшего) опередила его. Я провел несколько недель в Лос-Анджелесе и много месяцев в Лондоне, пытаясь рассказать историю для братьев Дауни и Уорнера, чтобы превратить эту идею в фильм, но это было тяжело.




Я СКОРО ВЕРНУСЬ

 

Оуэн Харрис (режиссер): В «Я скоро вернусь» отсылка была к тому другу Чарли, который скончался. Он пролистывал свои контакты и встречал имя умершего друга. Когда он собирался удалить его, то чувствовал себя виноватым по отношению к тому, кто был уже мертв. Таким образом, мы перевернули это – теперь, когда вы уходите, эта личность остается, личность, которая может жить через учетные записи Facebook, ведь всё это еще можно получить или использовать. Я всегда чувствовал, что «Я скоро вернусь» в частности – да и всё Черное Зеркало – связан с технологией, но это также очень человеческая история.

 

БЕЛЫЙ МЕДВЕДЬ

Чарли Брукер: Я прочитал книгу о ОКР (обсессивно-компульсивное расстройство) и навязчивых мыслях, отчасти потому, что я начал принимать лекарства от курения и совсем сходил с ума, думал, что собираюсь выпрыгнуть из окна, и это не очень круто, когда у тебя в голове подобные мысли. Кто-то сказал мне прочитать книгу под названием «Белый медведь». Я был очарован этой книгой, и она застряла как титул, потому что первоначально этот эпизод был совершенно другим, и у него была совершенно другая сюжетная линия, где название имело бы больше смысла. Первоначально был рассказ, похожий на зомби-триллер или что-то в этом роде, где люди стали загипнотизированы сигналом, но потом у меня появилась идея, и я переписал сценарий. В новом сезоне у нас есть эпизод под названием «Крокодил», и название не имеет никакого смысла, если только вы не я.

МОМЕНТ ВАЛДО

Даниэль Ригби (ведущий актер): В то время в Великобритании у нас была коалиция, было общее чувство, что люди капитально устали. Но популистская волна еще не началась. Я помню, как тогда я вспоминал о мужчине, одетом как пингвин, который бежит к мэру Италии. И как несколько лет назад Дарт Вейдер пытался стать президентом Украины.

Похоже, есть много параллелей. Избиратели, выбирая значимую для них фигуру, думают, что тот перевернет систему и представит противоядие для всех жалоб, даже если логически это не складывается. У меня были сцены, где мне приходилось плакать, и мне всегда было сложно. Вероятно, Лоуренс Оливье представлял волка, прижимающего лапы к полу. Я думаю, у него это срабатывало. Я же пробовал думать о чем-то менее кровопролитном, например, как кто-то бросает хомяка в мусорное ведро.



БЕЛОЕ РОЖДЕСТВО

 

Джон Хэмм (ведущий актер): Я полный ноль в социальных сетях, я думаю, что это яд, но тот факт, что технология существует, по своей природе не плоха, просто на самом деле люди склонны к этому. Однажды я был на премьере фильма друга, и Билл Хейдер представлял фильм. Он рассказал мне об этом сериале под названием Черное Зеркало, и я подумал: «Я готов». Я пошел домой той ночью, посмотрел про всё это и думал: «Боже мой, это потрясающе». Оказалось, что у меня была кое-какая работа в Великобритании, и поэтому я спросил у своего ассистента: «Этот парень (Брукер) свободен на обед, ужин, выпить что-то?» В общем, я хотел пообщаться. Оказалось, что свободен он был, поэтому я пообщался с Чарли и Аннабель, и у нас получилась действительно хорошая ночь. Чарли сказал: «Ах, ужасно, что у нас нет роли, у нас есть сценарий, но это для английского парня», и я сказал: «Все в порядке, как бы то ни было, я просто хотел встретиться с тобой – я не ожидал роли или что-то такое». Затем, когда я вернулся из Великобритании, я получил от него электронное письмо, там было сказано: «Знаешь... мы можем сделать этого героя американцем».

Я должен был рассказать эту крутую историю, которая была странной, интересной, жуткой и страшной. Вступив в такое культовое британское шоу с таким фандомом, я был взволнован, но подавал надежды. Я просто пытался не испортить это. Когда всё вышло, и реакция была настолько положительна, я почувствовал облегчение. Я насладился работой Чарли – у него такая жутко умная восприимчивость, он непоколебим, и такая энергия действительно забавна.



ПЕРЕЕЗД В NETFLIX

После двух сезонов отношения между сериалом и 4-ым каналом, похоже, испортились – Брукер намекнул, что сериал перешел в Netflix не из-за финансовых соображений. Впервые за всю историю была доступна целая серия, которая по времени продолжалась как два эпизода. Это был международный успех.

Аннабель Джонс: В третьем сезоне мы, конечно же, не хотели потерять то, что было уникально в этом сериале, и в то же время мы думали о Черном Зеркале как о довольно локальном объекте, хотя и на самом деле он путешествовал по множеству разных стран. Мы подумали: «Боже, как глупо нам полагать, что это всего лишь британская штука». Мы говорим о технологии, а отношения людей с технологиями довольно универсальны, поэтому мы были очень воодушевлены. Возможно, была склонность внезапно стать крупным голливудским блокбастером и иметь большие истории о триллерах-заговорах, но мы никогда не будем этого делать, потому что это не те истории, которые мы хотели рассказать.



НЫРОК

 

Макс Рихтер (композитор): «Нырок» – это обольстительная сила сетевого утверждения. Все в его визуальном мире блестяще и счастливо. С музыкальной точки зрения я решил наполнить фильм, как будто все в нем было нереальным – вызвать сказочное чувство безопасности и комфорта. Музыка постоянно говорит вам: «Все в порядке», – хотя становится все более очевидным, что это ложь. Таким образом, мне удалось открыть психологическое пространство между счетом и действием, которое заставляет Лэйси спускаться в хаос, и её последний искупительный момент разочарования тем более впечатляющий.

Рашида Джонс (сценарист): У меня однажды было такое чувство, вызванное необходимостью угождать всем. Я не уверена, что оно определенно из-за того, что я знаменитость. Мне кажется, что когда ты женщина, это случается часто, это просто часть личности. Мне хочется быть «пай-девочкой», потому что не хочется никого обижать, я не хочу, чтобы кто-то испытывал ко мне неприязнь. Все это усугубляется социальными сетями и тем, что я несколько узнаваема.

У Чарли была идея сцены, где они выставляют свои графики и статистику, чтобы позволить кому-то узнать, как они видятся остальным миром, чтобы получить квартиру. Когда мы впервые начали говорить об этом персонаже, вопрос был такой: «Какая она была на самом деле? Сколько из всего этого было игрой, потому что она знала, что она может получить, а когда она просто хотела понравиться?» Что было интригующим для меня, так это идея, что она действительно хотела, чтобы ее любили.

Для меня было немного наслаждением, когда в какой-то момент она просто говорила «*бать». Это действительно освобождение, и я не думаю, что люди в глазах общественности имеют такую возможность очень часто – вы не можете просто сказать «в жопу всё», потому что вы постоянно думаете о том, что делаете со своим «брендом», как говорится. (смеется)

Джоэл Коллинз (продюсер): Мне очень хотелось создать мир для этой истории, потому что этого не может быть сейчас. В сценарии не сказано, в какое время это происходит, но я чувствовал, что это просто не может быть мир, который мы увидели бы, просто спустившись по главной улице. Итак, я посмотрел и нашел этот абстрактный мир, как Лос-Анджелес встречает шоу Трумэна. Я вылетел в Южную Африку, где нашел остров, который был построен как Лос-Анджелес. Я заснял этот остров, выслал фотографии, и Чарли понравилось; это придало интерес к сериалу, всё было немного гиперреальным. Джо (Райт, режиссер) приступил к работе, он визуальный гений и реально влюбился эту концепцию.



ИГРОВОЙ ТЕСТ

 

Дэниэл Трахтенберг (директор): Я был большим поклонником сериала и был бы очень напуган, если бы Аннабель не была настолько обезоруживающе хорошенькой, и если бы мы с Чарли не узнали, что оба были воспитаны на том же здоровом питании видеоигр и фильмов. Bioshock и Resident Evil были вдохновляющими (и упоминались в эпизоде). Атмосфера и жанр фильмов, таких как Армия тьмы (1993) и Большой переполох в маленьком Китае (1986), также оказали влияние на этот эпизод. Все полноразмерные жанровые элементы сделали съемку забавной. Но задача, характерная для жанра ужасов, заключается в том, что вам действительно нужно доверять своим инстинктам, вашему пониманию ремесла и правилам страха – потому что это не страшно, когда вы читаете его, это не страшно, когда вы снимаете его, и это, конечно, не страшно, когда вы разрезаете его и просматриваете одни и те же сцены снова и снова, поэтому в этом смысле это может быть довольно сложно.



ЗАТКНИСЬ И ТАНЦУЙ

 

Алекс Лоутер (ведущий актер): С самого начала сценария я чувствовал себя некомфортно, потому что ожидания этого 19-летнего Кенни не оправдались… Это был удар в живот. Это очень редко случается, когда вы читаете сценарий, способный сделать такое с вами. Я не думаю, что испытывал такое до того момента, и, возможно, даже до этого. Я помню, что мне стало плохо. Я думаю, что организму иногда бывает трудно отличить фантазию и реальность, и я немного пошатнулся.

Чарли Брукер: Люди часто заклеивают свои веб-камеры с помощью скотча. Надеюсь, хотя бы не прозрачным. Мы хотели сделать эпизод, который был ужасен в том плане, что в нем не было научной фантастики, так что это было очень даже преднамеренно. Для начала он прошел через различные итерации, с которых мы начинали, – он был установлен в Америке, был момент, когда у хакеров был дрон с камерой. Мы продолжали «снимать шелуху», делая эпизод все меньше и меньше наполненным гламуром. Таким образом, на протяжении всего эпизода присутствует шероховатое, неприятное, грязное чувство.



САН ДЖУНИПЕРО

 

Клинт Мэнселл (композитор): Тема для меня была тяжелой – моя девушка умерла 18 месяцев назад. Но это было также очистительно, красиво, грустно и лечебно. Большинство музыкальных решений были уже сделаны, когда я начал работу, и многие из песен 80-х уже были на месте. Атмосфера 80-х для полноты картины была правильным подходом – упоминался Джон Хьюз. Я начал с идей, которые сочетались вместе довольно хорошо, но потребовалось немного времени, чтобы задать правильный тон.

Оуэн Харрис: Чарли выбрал «Небо – место на Земле» (чтобы завершить эпизод). То, что привлекло меня в Сан-Джуниперо, было жанром – шанс сделать своего рода рассказ об оптимизме Джона Хьюза. Я вырос на таких фильмах как «Клуб Завтрак», «Феррис Бьюллер берёт выходной». Они, очевидно, отражают вашу перспективу в определенном возрасте. Кино не пытается это сделать на данный момент – это было нечто, это действительно было стильно, это «кино оптимизма». Это как-то заманило меня.

Очевидно, это отличная история, и персонажи действительно интересны. Основой было чувство оптимизма даже при работе с довольно темными предметами. Это интересный контраст, с которым можно поиграть. Это смешно, о нем говорят как о самой оптимистичной части Черного Зеркала. Я не считаю, что окончание действительно такое оптимистичное. Если вы думаете об этом, то эти два человека теперь заперты в вечности, в неопределенности навсегда, что отлично в некотором роде, (потому что) они влюблены. Но я имею в виду, что я, вероятно, буду в клубе уже через неделю!

Аннабель Джонс: Оуэн проделал такую замечательную работу в «Я скоро вернусь», нереально красивую историю о горе и трауре и о том, как вам удается печалиться в мире, где вы можете столкнуться с таким количеством изображений и воспоминаний об умершем. Когда Чарли написал «Сан-Джуниперо», мы искали эту человеческую историю и маленькие, интимные подробности и моменты, которые собираются заставить петь – с кинематографическими качествами Оуэна это просто казалось идеально подходящим. Поэтому мы отправили ему сценарий. У него была любовь и ностальгия по фильму Джона Хьюза, так что это вызвало у него интерес. Он вспомнил эту эпоху и то, что это значило для него.

Оуэн Харрис: Мы закончили эпизод за 14 дней. Мы снимали его в студии в Лондоне, затем снимали экстерьеры в Кейптауне. Мы полетели в Кейптаун и на следующий день завершили съемки. Это была невероятно быстрая съемка! Самое замечательное в Кейптауне – в том месте, где вы помещаете камеру, всё кажется довольно грандиозным.

Никто из нас не имел никакого представления о том, какое влияние это будет иметь, мы все были полностью потрясены. Когда сериал переходит к Netflix, это означает, что реакция глобальна. Это было безумие. Выяснили, что в Милане есть клубные вечера, называемые Сан Джуниперо, да и потом победа на премии Эмми была просто ошеломляющей. Это было фантастично. Вот завет Черного Зеркала!

Премия Эмми была великолепна. Много веселья. Я писал рядом с Робертом Де Ниро в туалете, и это было потрясающе. Было очень весело. Что еще круче, просто большой сюрприз, когда ваше имя называют, и это абсолютная правда. Мы были на 100 процентов уверены, что не собираемся приближаться к чему-то такому. Но когда они называют ваше имя, это очень волнует!



ЧТО ДАЛЬШЕ ВО ВСЕЛЕННОЙ ЧЕРНОГО ЗЕРКАЛА?

 

Джоэл Коллинз: Мы можем путешествовать немного больше, так как переехали в Netflix, чего я действительно отчаянно хотел сделать с первого сезона: показать сериал по-новому, ведь время от времени вы не можете просто оставаться в грязной Англии. Я заметил, что когда мы ездили по местам, мы встретили кучу людей, которым нравится Черное Зеркало, поэтому нам стало намного легче в плане узнаваемости, ведь люди знают, что мы делаем. Когда мы делали первые два сезона, ну, или семь эпизодов, лишь немногие знали об этом, и в Британии было несколько фанатов, но не так много, как сейчас.

Чарли Брукер: Что странно, так это то, что между эпизодами не было никаких связей. Теперь люди спрашивают, является ли это общей вселенной – я говорю: «Нет». Тем не менее, в новом сезоне у нас есть эпизод под названием «Черный музей», где мы намеренно помещаем отсылки на другие эпизоды, и мы фактически объясняем вещи, которые происходят в других сериях.

Джоэл Коллинз: Это очень большое путешествие для зрителей. Это долго, необычно и многослойно. Но в нем также хранится много секретов, которые могут быть разгаданы.


оригинальный текст
перевод: Анна Шабалина


Что такое творческий кризис и с чем его едят?

Next Project

See More